link0 link1 link2 link3 link4 link5 link6 link7 link8 link9 link10 link11 link12 link13 link14 link15 link16 link17 link18 link19 link20 link21 link22 link23 link24 link25 link26 link27 link28 link29 link30 link31 link32 link33 link34 link35 link36 link37 link38 link39 link40 link41 link42 link43 link44 link45 link46 link47 link48 link49 link50 link51 link52 link53 link54 link55 link56 link57 link58 link59 link60 link61 link62 link63 link64 link65 link66 link67 link68 link69 link70 link71 link72 link73 link74 link75 link76 link77 link78 link79 link80 link81 link82 link83 link84 link85 link86 link87 link88 link89 link90 link91 link92 link93 link94 link95 link96 link97 link98 link99 link100 link101 link102 link103 link104 link105 link106 link107 link108 link109 link110 link111 link112 link113 link114 link115 link116 link117

Интерактивная книга

От автора  |   Досье  |   Комментарии

Серов
Вадим
Васильевич


 ОГЛАВЛЕНИЕ


Приложение
Почему в России нет среднего класса

1.
Еще с перестроечных времен русская интеллигентская мысль играет с понятием «среднего класса». Тогда людям, привыкшим к классовому мышлению, кто-то предложил иное пониманием класса, и оно им понравилось. С той поры разговоры о нем, среднем, так и не смолкают.
Это уже почти общее место — вот-де будет у нас средний класс (как в Европе), и всё-де будет у нас хорошо и ладно. Как в Европе же.

А почему будет хорошо?
А потому что тут подразумевается, что этот класс есть-де род некоего стабилизирующего начала (подобно грузу на днище тулова игрушки-неваляшки) — он-де несет в себе стабильность и рациональность, он-де не позволит никаким «революционерам» (вариант: «экстремистам») вновь бросить страну в пучину революции, хаоса и прочего.
А также, что тоже важно, он, этот класс, есть гарантия демократии в стране — есть он, есть и демократия. И не поколеблют её тогда не дикие чиновники, ни дикие маргинальные массы. Ужасные «шариковы».

Словом, «средний класс» — надежда и опора.
Говорят о нем с тоской (нет его пока) и смутной надеждой (авось, будет). Так говорят, как в советское время говорили, трактуя события русской истории, о «пролетарской партии». Пугачев-де потерпел поражение потому, что он не понимал, что освобождение России (и крестьян, понятно) придет от партии пролетариата. Вот кабы она была, тогда бы… И т. д. и т. п.

Словом, все ждут среднего класса как избавителя от потрясений и гаранта нормальной жизни.
Мечтают люди: вот-де будет он у нас, тогда… А пока они считают доли процента его прироста.

2.
Но ждут они его — напрасно.
Его в России нет и в обозримое время его не будет — именно как класса.
Хотя многие уверены, что он однажды уже «почти сформировался» в России (только вот дефолт 1998 года его подкосил, разорил-де биржевых брокеров и разных «менеджеров»), что он формируется в России вновь (путинская стабильность и рост нефтяных цен очень-де тому благоприятствуют).

Что дает людям основания говорит о российском среднем классе, как о реальности?
А то, что они понимают его по-своему — очень своеобразно, не очень политологично. Словом, так, как его понимают именно массы.

Как они трактуют понятие среднего класса?
Очень просто, ибо тут им сам это эпитет «средний» их толкование подсказывает. Критерий тут для наших масс — уровень зарплаты или уровень жизни, который должен быть хотя бы чуть выше среднего и выше — до «высшего класса», понятно. А есть ли в России «высший класс», о том уже никто не спорит. Тут — консенсус, ибо для многих этот класс обозначает Рублевку, майбах–бэнтли, квартиру в Лондоне, яхту и пр., и пр. А всё это есть у тех, у кого всё это есть. Значит, и «высший класс» есть в России.

То есть, мы наблюдаем какой подход к такому предмету, как средней класс?
Мы наблюдаем сугубо потребительский подход, но никак не политологический.

3.
А это значит, что люди говорят о чем-то о своем, но точно не о том среднем классе, о котором говорится в соответствующих учебниках.
Потому что тех благ, которых ждут от среднего класса, этот «класс» стране точно не может принести стране.

Ведь чего от него ждут?
Стабильности, демократичности, хранения неких начал цивилизованной жизни?
А причем тут этот «средний класс»?
Совершенно не причем.

Ведь средний класс для русских масс — это деньги выше среднего уровня и еще выше?
Ну, так их вполне могут получать, скажем, чиновники средней руки и их друзья-предприниматели, а также нефтяники и газовщики, маклеры и брокеры, дорогие секретарши и дорогие проститутки, равно как и прочие представители «сервисной экономики». Не говоря уж о бандитах и прочих.
Всё это — точно небедные люди с достатком много выше среднего.
И что?
Тот ли это средний класс, который есть надежда и опора «государства» (как страны), её стабилизирующее начало?
Ясно, что этот «Федот» точно не «не тот».
Особенно, если сравнить с теми людьми, которых на Западе считают средним классом, откуда, заметим, само это понятие в Россию и пришло.

Кого «там» считают средним классом?
Известно. Это врачи, преподаватели, ученые, офицеры, а также, понятно, отчасти малый и преимущественно средний бизнес, который «там» составляет основу и костяк тамошней экономики. И, если посмотреть на «номенклатуру профессий», которых «там» же относят к среднему классу, то понятие среднего класса имеет не столько и не столько финансовое, но в первую голову социальное содержание.

Ибо всё это люди, которые просто не могут быть бедными — такой уж у них статус. Как скажем. те же американские врачи — самые высокооплачиваемые наемники работники в Штатах.
Ибо всё это люди, которые самим фактом своего труда и образуют государство, и поддерживают его в равновесно-стабильном состоянии.
Ибо это всё люди, которым не нужна ни «диктатура капитала», ни «революция улицы».
Ибо всё это люди, которые «по жизни» заинтересованы в том самом прочерчивании «средней линии» (в политике, экономике и пр.), о которой так — уповательно — писал в своё время Солженицын.
И т.д. и т. п.

4.
Никакого.
Потому что это именно массовое понимание, а массы понимают многие вещи так — не социально (не говоря уж про науку — «не научно», «не политологически» и пр. ), а потребительски.
Поэтому они говорят о своем «среднем классе», в вовсе не о том классе, где он реально существует, где он, как термин, родился.

А такого, «настоящего» среднего класса , конечно, в наличной России нет и быть не может — просто по определению. По определению той среды, где его виртуально-гипотетические члены обретаются.
Потому что средний класс возможен там, где есть собственно общество и «собственно государство» («организованное общество).
Потому что при Олигархии он невозможен — просто физически, объективно и по определению.
По определению Олигархии или олигархизма.

При Олигархии, как раз возможно то, что в России было и есть — люди, которые получают очень много денег, люди, которые получает выше среднего и больше, люди, которые получают «средненько» и те, кто не живет, а «выживает». И последних при Олигархии было, есть и будет большинство всегда. И уж точно не те 60-70 процентов «населения», о которых так было размечтался Путин в своей речи («прощальной речи») перед Госсоветом, которую он держал перед ним 8 февраля 2008 года.

5.
А как, если всё-таки искать определение, можно описать это самый средний класс?
Оно могло бы звучать примерно так: средний класс — это люди достойно оплачиваемых государствообразующих профессий (учителя, врачи, офицеры, ученые, инженеры, технологи и пр.).
Ясно, что когда такие люди есть, то им точно не до революций и не до диктатур. В чем и проявляется стабилизирующая роль среднего класса.

А когда таких людей нет (учителя, врачи и ученые именно «выживают» или «уезжают»), то тот самый «средний класс», о котором обычно говорят в России, может составить хоть большинство населения страны, хотя бы и те самые мечтательные «70 процентов», а, скажем, стилисты, брокеры и прочие официанты могут есть хоть на золоте, но стабильности в стране оттого никак не прибавится, а будущее её будет точно под угрозой.

Потому что «средние классы», как и «я», бывают разные.
И важно знать, чего желать, на что надеяться.
А при Олигархии надеяться на него, как минимум, странно.